Марина Сенинг

Это закрытая группа
Подписчиков: 5

Описание

Как говорится, "ни дня без строчки".

Лю...

И раз уж так сегодня случилось, что я зачем-то решила снова здесь что-то написать.

Напишу личное, об одном из самых моих любимых рассказов.

Простой рассказ современного автора, опубликованный в одном из литературных журналов.

Про любовь.

ЛЮ…

Нинка чистит картошку перед однорукой кастрюлей. Очистки – на пол. Чистит суматошливо, наспех обвязав порез обрывком кухонной тряпки: Сом сегодня не в духе.

Сом развалился на стуле у стены, слушает сквозняк. Чёрен. Не цветом, а изнутри как-то. Взгляд воткнул в старый таз на противоположной стене. Нижняя губа разбита, левое ухо торчит лиловым локатором. Локти разбросаны по столу и подоконнику так широко, будто он и впрямь пытается – развалиться.

Васька в прихожей зашивает кед. Делает вид, что зашивает, – давно уже управился, не хочет попадаться на глаза Сому. Васька видел, что произошло за гастрономом. Угрюмое Сомово «схлестнулся там с одним» на самом деле выглядело так, что этот «один», пузатый коротышка, дал Сому в ухо, сбил на землю и разъярённым хряком пробежался по нему от головы до зада. Теперь Сом наверняка сорвёт злость на нём с Нинкой. Васька вообще ушёл бы на сегодня, но две бутылки «Столичной» и три пива на кухонном столе... Наверняка, гад, сорвёт на нём с Нинкой. Васька заранее морщится. Слинять бы вовремя. Хотя... может ведь оторваться на малом. В последнее время взъелся на малого всерьёз.

Алёшка сидит на корточках в комнате за занавеской, щёки расплющил о коленки. Он с самого начала спрятался и сидит тихонько, не шелохнётся. Ноет и ледяным языком лижет спину сквозняк. Под окном собаки, которых стравливают дворовые мальчики, лают взахлёб, икают, лопаются от лая.

Сначала пришла одна Нинка, и он выбежал к ней, потому что хотел есть. Но Нинка принялась ругать его за то, что он покакал на пол.

– Я тебе, сучонок, что говорила, а?! В горшок, в горшок!

И хлестала. Алёшка понимал насчёт горшка, просто он не успел. Хлестала, но не очень сильно, Алёшка молчал. Потом она вытерла пол, вымыла ему попу. Походила, поворчала и достала банан.

– На... ешь...

Он заспешил к брошенному на угол софы банану, но тут дверь хлопнула – появился Сом. Алёшка убежал за занавеску и так и сидит здесь тихонько на корточках, сопит в коленки. Отсюда ему видно гладильную доску, баллон с солёными огурцами, свёрнутый ковёр и софу с жёлтым бананом на самом углу.

На кухне кричит Нинка. Она всегда кричит. У неё голос – как арматуриной по жестяной бочке.

– Прикинь, – обращается к Сому. – Хромая вконец оборзела. Я сёдня Хромой в бубен дала.

– В бубен? – вяло отзывается Сом.

Она рассказывает, замедляясь вместе с растущими книзу очистками, прерывается, когда очисток обрывается или когда нужно взять новую картофелину.

– Сука, бутылки мои попёрла. Я спрятала за жбан... ну не во что было сложить... Ага... Пока нашла кулёчек, вернулась – нету. А я ж, сука, видела – Хромая за углом лазила...

Сом слушает, не отрывая взгляда от таза, и в общем-то непонятно – слушает или нет. Закуривает, осторожно щупая фильтр битой губой. На запах приходит Васька. В одном кеде, второй несёт за вытянувшийся шнурок, словно дохлую крысу за хвост. Косится – очень хочется курить, но попросить он пока не решается.

– Во, зашил.

– Куда, на хер, в обуви! – рявкает Нинка.

Послушно разворачивается и уходит в прихожую.

Возвращается он вовсе босой, но по-прежнему с кедом на вытянувшемся шнурке и с прежней репликой:

– Во, зашил.

– Ну давайте, давайте, – Нинка суетится. – Садимся.

Представляет из себя хозяйку, для чего, отклячив зад, вращается туда-сюда вокруг оси, мечет на стол хлеб, соль, помидоры, в жирном ореоле и колечках лука селёдку на четвертушке газеты.

– Картошка скоро.

Но раздаётся звонок, и, гулко матюкнувшись, она бежит открывать.

Евлампиха.

Подходит к кухонной двери, но на кухню не заходит, останавливается у порога. Пять бутылок – две светлые повыше, три тёмные пониже – торчат, как башни. Нинка – по биссектрисе между Евлампихой и накрытым столом. Стоит, молчит нетерпеливо – мол, ну чего, чего?

– Я ж, Нин, узнала... насчёт логопеда, – начинает та. Сбивчиво, тягуче: – В понедельник, вторник и четверг... с утра до двух.

– Ясно.

– А нет, в четверг до пяти.

– Ясно.

– А то... если хочешь, я свожу.

– Старушка, решившись, уже саму себя подгоняет, подстёгивает словами: – Мне всё равно туда, ногу лечить. Хорошие там процедуры, помогают здорово. Ну и Лёшку свожу, а то что ж он так...

– Не надо, – обрывает её Нинка. – Сама свожу. В четверг. Сама.

Евлампиха переминается с ноги на ногу, качает головой. Хозяйка хмурится по той же биссектрисе между ней и столом. Васька, пощёлкивая большими пальцами ног, смотрит на баб. Сом начинает нервничать.

– Может, пусть Лёшка у меня переночует. – В этих её словах ни тени надежды. – А? Хорошо? Я его чаем напою, искупаю... Вы ж всё равно... это... – делает многозначительные глаза на натюрморт, – ...ужинать собираетесь.

– Иди, мать, – гремит Нинка. – Иди, Христа ради!

– Нин, ну ей-богу, пусть...

– Иди!

Она начинает движение к выходу, но потом возвращается, одной ногой решительно ступив за порог кухни, трясёт корявым пальцем в сторону Сома:

– А ты смотри мне, чтоб малыша пальцем не трогал! Смотри не смей, милицию вызову!

– Ну что вы, Екатерина Евлампиевна, – широко осклабясь, тянет Сом. – Ну что вы, – тянет слова как жёваную карамельку. – Ну раз сорвался, с кем не бывает...

Узнав голос Евлампихи, Алёшка радостно вздрогнул – моментально вспомнил про мишку, которого та недавно ему подарила. Он хороший. Он прячется за шкафом, чтобы не попасться Сому. Жёлтый мишка с одним выпуклым чёрным глазом, у которого есть зрачок и ресницы, и плоской серой пуговкой вместо другого глаза, пришитой крест-накрест. Мордочка со стороны пуговки слегка сплющена – он подмигивает.

Пока бубнила Евлампиха и рокотала Нинка, Алёшка, затаив дыхание, вынырнул из-под занавески, вытянул мишку из тайника, прихватил банан – и вот теперь сидит с ним в обнимку, тычет бананом в красный лоскут языка. Укрывший их тюль, горелый с одного краю, дрожит на сквозняке. Алёшка прижимается к мишке щекой.

– Лю... – повторяет он и с серьёзной нежностью заглядывает в выпуклый чёрный глаз и серую пуговку...

– Лю... – и кормит его бананом (ждёт, чтобы тот откусил, и только потом отводит руку).

– Лю...

Это его первое слово, но ни Нинка, ни Сом, ни Васька, ни даже Евлампиха об этом, конечно, не знают.

(Денис Гуцко)

***

А почему бы не уйти с работы почти в 10 вечера на фиг?

Действительно, почему бы не уйти?

А почему бы не написать за день три текста?

Действительно, почему бы не написать?

Радости журналиста: "Жень, они мне практически ничего не исправили, представляешь? я им отправила текст, а он достаточно легко написан, популярно, ну, понимаешь. А они мне почти ничего не исправили! Ну, только один абзац, где описан процесс, они правда написали такое предложение, которое я сама не поняла. Но больше ничего!"

Я обожаю людей, которые понимают, что если писать тексты умными терминами -- их никто не будет читать.


(Лирическое отступление: я верю, что эта работа принесет мне что-то важное).

День четырнадцатый. О джазе

Вечером в воскресенье два с половиной часа я потратила на то, чтобы заверстать текст в "Тильде".

Что получилось -- вы можете посмотреть здесь.

Кажется, получилось симпатично.

Для затравки -- цитата из текста.

В Америке мне, например, нравится такой принцип у стариков. Бабушка 80 лет приходит на танцы. Ей никто не задает вопроса, почему она пришла туда -- ей некогда было до этого. А ей говорят: ну ты же на следующей неделе в субботу умрешь. А она: ничего, я хоть немножко поучусь танцевать.
Вот этот принцип стремления к развитию, понимаете, надо развиваться. И тогда и честности будет больше, и люди смогут друг друга уважать, потому что будут знать, почему надо уважать – потому что человек жизнь посвятил этому.

 

День десятый. Итоги недели и немного про журналистов

Вообще-то итоги рабочей недели подводить еще рано, несмотря на то, что на часах уже 12-ый час ночи -- завтра с утра придется писать текст и публиковать его на сайте, потому что сегодня я это сделать не успела. Неделя была настолько насыщена событиями, что никак не хватало времени на то, чтобы сесть и написать пару строк в блог.

Итоги недели. Итак, мы начали рекламировать предстоящий в октябре крутой джазовый фестиваль, на который приедет много известных мировых музыкантов. На этой неделе вышел новый номер "Проекта Alma Mater" с суперпроектом ребят с журфака -- "Ground". На этой неделе было какое-то нехилое количество интервью, текстов, совещаний, я носилась по университету как волчок, писала в запарке, уходила домой в семь-восемь вечера. Но все это принесло долю радости -- эту долю измерить ничем нельзя; ощущение самоореализации, удовлетворение от хорошо проведенного разговора, от интересных цитат. Это, знаете, объяснить невозможно -- когда разговариваешь с человеком, слушаешь его и подмечаешь интересные фразы, когда он начинает говорить истории, метафоры, сравнения. А потом расшифровываешь и восторгаешься цитататами, и уже точно знаешь, что вот это надо срочно взять, а вот тут он настолько хорошо сказал, образно, что только из-за этого нужно писать про него материал.

Все журналисты немного ненормальные. И яркий пример тому -- история, которая произошла пару лет назад, когда я работала на один городской новостной портал. Мы поехали с фотографом делать материал про тренировку лесных пожарных -- парашютистов. День тот был удачным -- фотограф прикрепил "гоупроху" к голове одного из пожарных и получил таким образом интересное видео. А мне удалось поговорить с отличнейшим героем (за которым бегала на протяжении всей тренировки) -- пожарным, вытащившим из огня несколько своих коллег. Как оказалось, он еще к тому же был ветераном чеченской войны, десантником. Посмотрели бы вы на нас с фотографом, какими возвращались домой. Безумные. Как наркоманы, получившие дозу.

Но самые яркие чувства от своей работы испытываешь, когда понимаешь, что все не зря. Когда тебе звонят благодарные читатели или пишут знакомые, с которыми когда-то училась на журфаке. А если удалось сделать что-то настоящее -- помочь кому-то, увидеть что-то -- то тут уж совсем начинаешь чувствовать себя человеком. Подруга, работающая на ГТРК, рассказывала пару часов назад, что ей нравится делать ролики для благотворительного фонда (о начале сбора денег для разных детей, истории об этих ребятишках). Потому что она понимает, для кого она это делает и зачем.

Лет десять назад, стоя перед выбором между музыкой и журналистикой, я все же предпочла клавишам клавиатуру. Это было, наверное, одно из самых умных решений в моей жизни:)

Я могу о журналистике говорить долго, но уже почти 12, и надо еще придумать небольшой короткий текст, поэтому истории своей жизни продолжу позже. Вот так некрасиво обрываю, но поздно уже. Надо экономить силы -- следующая неделя, судя по всему, будет не менее безумной.

 

 

День шестой. Крик души

Иногда во мне просыпается немецкое занудство. Обычно это связано с некоторыми конкретными "пунктиками". Если эти "пунктики" соблюдаются, то жизнь налажена. Но если я вижу отступление, становится плохо. Как этот маленький робот из "Валли", Дак, кажется, который не мог успокоиться, пока не очистит все.

Один из таких "пунктиков" -- неправильное написание слова "вуз".

Ну да, я зануда. Но, когда в университете пишут слово "вуз" прописными буквами... Оно же пишется строчными, строчными, строчными!

Ну да, я понимаю, что на свете очень мало от природы грамотных людей, которые всегда пишут без ошибок. Я к таким не отношусь, правда. Но иногда я специально ввязываюсь в комментарии на новостных порталах, чтобы сказать, что слово "вуз" пишется строчными буквами. Глупо это, наверное -- зацикливаться на этой мелочи. Но у всех же есть свои "пунктики".

День четвертый. Результаты трудов

Итак, "кое-что", о чем я писала вчера, появилось -- свежая и красивая газета, новый номер городского издания "Проект Alma Mater". И не просто так, а с приложением "GROUND", которое делали замечательные и талантливые ребята с журфака. Газета доверстывалась вчера уже почти в ночи, и хотя я ее видела еще только на фотографии, она мне уже нравится) Номер в честь начала учебного года полностью посвящен студентам. Найти новую газету вы можете не только на стойках в корпусах ТГУ, но и в некоторых городских кафешках (каких -- расскажу позже).

И еще одна сегодняшняя радость. Она, правда, не имеет никакого отношения к университету, но мне хочется об этом говорить всем и везде. Сегодня в интернете появился документальный фильм HUMAN -- новая работа французского режиссера Яна Артюса-Бертранда. Фильм снимался в 60 странах в течение трех лет, за это время режиссеры, работающие в команде Бертранда, взяли 2 000 интервью. Прошлой весной съемки проходили в Томске, и двое томичей в итоге попали в этот фильм. Посмотреть HUMAN с русскими титрами можно вот тут.

Я поступила не очень умно -- посмотрела разом три части сразу. Советую не повторять этого и смотреть с перерывами -- тяжеловато.

"- Дед, ты всегда даешь мне понять, что стакан наполовину полон.
- Это прекрасный стакан".

День третий. Новоселье

Конечно же, постоянства хватило ненадолго, и уже на третий день я не опубликовала пост. Но на то есть уважительная причина - вчера мы в управлении отмечали новоселье, и потому пришли домой только в девять вечера.

Переехали мы в новые кабинеты в конце лета. Год собирались, ждали, страдали, а потом - раз! - за два дня сгребли все свои газеты-пакеты-раздатки и переехали. Потом в перерывах между интервью и публикациями мы наблюдали, как нам меняют батареи, красят их, обрезают провода неработающих кондиционеров, делают замеры для штор и т.д. и т.п. 

Приятно было вчера слушать то, что говорили нам гости на новоселье. Люди искренне за нас радовались, принесли кучу приятных подарков, сказали много хороших слов. Одним из самых первых пришел Геогрий Владимирович - и поздравления начались со слов такого замечательного, мудрого человека. Говорили много, но лейтмотивом звучала шутка, в которой, как и в любой, только доля шутки: в таких условиях вы теперь будете еще больше работать. Кто-то даже, кажется, пожелал нам приобрести еще диван, и тогда совсем не нужно будет с работы уходить.

Хороший вчера выдался день, и всем гостям за это огромное спасибо. И хорошо было уже то ли в 7, то ли в 8 часов вечера остаться тесным кругом коллег, выдохнуть и вспомнить все, что было сказано.

Сегодня я сижу дома -- самый лучший начальник в мире велела не выходить на работу, а лечить свою простуду (хоть я об этом и не просила). Но это не значит, что не работаю - сейчас мы доделаем кое-что (что - увидите завтра), и тогда можно расслабиться. А пока - удачного всем трудового дня и хорошего настроения:)

День первый. Слишком много информации

Как и следовало ожидать, ответа на свои вчерашние вопрошания я не получила. А жаль. Но, может, все еще впереди.

Может и не нужно это все по одной-единственной причине: очень много информации каждый день получает человек. Соцсети, заголовки СМИ, вывески, наружная реклама... У некоторых (типа меня) -- дурацкая привычка мониторить новостные сайты... Новости зачастую - о каких-нибудь коррупциях, лесных пожарах и прочих несчастливых делах. На то они и новости, и любой учебник по новостной журналистике скажет вам, что именно это и читается, и если бы СМИ писали каждый день о чем-то хорошем, поверьте, никто бы это не читал - просто психология человека устроена вот так, а не по-другому. От всей этой информации, получаемой каждый день в больших объемах, здорово устаешь.

В университете я писала курсовые по истории журналистики. На третьем курсе впервые увидела газету начала XX века - настоящую, живую, огромную (формата A2), с желтыми-желтыми хрупкими страницами и дореволюционными буквами. Это была "Сибирская жизнь" - одно из самых популярных в дореволюционное время изданий и, по меркам того времени, одно из самых современных. На первых двух страницах "Сибирская жизнь" публиковала телеграммы Российского информационного агентства - аналог современных коротких новостей. Телеграммы были о событиях, происходящих за рубежом и в столичных городах. И знаете, что больше всего меня удивило, когда я впервые познакомилась с этими телеграммами, а через них - с настоящей повседневной жизнью мира начала XX века? (Не причесанного, как в учебнике, а такого, какой есть - в котором непонятно, что основное, а что второстепенное, в котором столько событий, что дух захватывает, и причинно-следственные связи еще только предстоит выявить.) Что ничегошеньки за сто лет в этом мире не изменилось. Не изменилось ничего в отношениях между странами: все также Китай представляет "желтую опасность", Америку обвиняют в имперских устремлениях, а Европу укоряют за слишком уж осторожную политику. Ну абсолютно ничего не изменилось.

На тот момент меня это как-то успокоило. Правда, я тут же спохватилась, что через 10 лет после событий, о которых читаю (газеты были за 1904 год) началась Первая мировая война. Как бэ, если проводить параллели и аналогии, - это не придавало оптимизма. Но в глубине души теплилась надежда, что после ужасов Второй мировой человечество все же не попробует это повторить.

Ой, что-то я совсем в философию пошла... Хотела сказать-то абсолютно о другом. О том, что нужно беречь свое внутреннее состояние, силы (умственные и душевные) и ограничивать себя в количестве информации, которую вы получаете.

В отпуске у меня не было доступа к интернету, телевизор я смотрела в лучшем случае раз в день, но специально не включала его во время выпусков новостей. И это был самый счастливый отпуск на свете. Без постоянной оглядки на кого-нибудь, пусть виртуальной, без постоянного накачивания себя переживаниями о наступающем ИГИЛе и падающем рубле. Без всего этого я смогла пообщаться со своей семьей, прочитать несколько художественных книг, насладиться тишиной и спокойствием и послушать себя. Вернуться к себе. Это так важно для внутренней гармонии, без которой вы -- ничто.

Поэтому, может, то, что происходит здесь, вот на этом сайте, и не нужно? Зачем забивать людям голову новой информацией, пустой, неинтересной, не дающей ничего? Один из моих любимых современных фотографов Сергей Пономарев сказал недавно в каком-то интервью, что он и его коллеги уже не смогут остановить войну фотографией. Как раз потому, что слишком много информации стало вокруг, в том числе и визуальной, и самая потрясающая фотография теряется в этом потоке - на нее просто не успевают обратить внимание, не то, что задуматься! Так вот, статья из какого-нибудь блога или газетная колонка тоже уже не изменит мир. Ну, вспонимните, какой журналистский материал (или возьмем шире - медийный) вызвал, ну, скажем, в последний год широкое обсуждение? Настолько широкое, что президент страны подал в отставку (как после Уотергейского скандала) или открылся огромный обман табачных компаний (расследование Лоуэлла Бергмана, показанное в фильме "Свой человек")? 

И при этом каждая вторая фотография претендует быть той самой, которая "остановит войну", и каждый второй текст - на то, чтобы стать не менее популярным, чем "уотергейские" колонки в The Washington Post.

Люди устали от всего этого. Люди хотят отдохнуть.

Введение

Так как за хорошее ведение блога в конце года обещают плюшки, я решила: чем черт не шутит?:)

С блогами, как и с дневниками, у меня вообще-то беда - не могу их вести. Потому эта страничка будет некоторым экспериментом над собой. Тут еще вопрос: о чем писать, чтобы это было интересно? (ведь плюшки будут самому популярному блогеру). Смогу ли протащить это все в течение хотя бы полугода?

Посмотрим.

Что мне нравится во всей этой истории - что можно читать людей, которых в обычных соцсетях не найдешь. Потираю руки:)

И еще вопрос создателям вот этой соцсети (информатики придумали тут какое-то другое длинное и непонятное название, но я уверена, что все так и будут называть данный сайт соцсетью): почему я не могу увидеть список своих подписчиков? Я же должна знать своего читателя. И чем подписчики отличаются от участников? 

Вот сейчас и посмотрим, как работает общение на этой платформе, и вообще работает ли оно - в зависимости от того, получу или нет ответ.